Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Москва
Белгород
Тула
Тверь
Кострома
Калуга
Липецк
Курск
Орел
Иваново
Ярославль
Брянск
Смоленск
Тамбов
Владимир
Воронеж
Московская область
Рязань
Северо-Западный федеральный округ
Санкт-Петербург
Вологда
Псков
Мурманск
Сыктывкар
Калининград
Великий Новгород
Архангельск
Ленинградская область
Петрозаводск
Южный федеральный округ
Краснодар
Астрахань
Элиста
Майкоп
Ростов-на-Дону
Волгоград
Крым/Севастополь
Северо-Кавказский федеральный округ
Дагестан
Владикавказ
Нальчик
Черкесск
Ставрополь
Магас
Приволжский федеральный округ
Пенза
Оренбург
Уфа
Ижевск
Чебоксары
Саранск
Йошкар-Ола
Киров
Пермь
Нижний Новгород
Самара
Казань
Ульяновск
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Иркутск
Томск
Омск
Горно-Алтайск
Кемерово
Кызыл
Барнаул
Красноярск
Новосибирск
Абакан
Дальневосточный федеральный округ
Улан-Удэ
Чита
Магадан
Южно-Сахалинск
Якутск
Биробиджан
Петропавловск-Камчатский
Владивосток
Благовещенск
Хабаровск







































Интервью

Калининградская область – это русский край, это наша исконная земля!

Калининградская область – это русский край, это наша исконная земля!
О том, как в Калининградской области обстоит дело с объектами культурного наследия, о борьбе с черными копателями, о войне историков и иностранном влиянии на социально-культурную ситуацию рассказывает руководитель регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Михаил Черенков.

— Ваша оценка, в каком состоянии находятся памятники истории и культуры в области? Назовите наиболее проблемные объекты.

— В целом можно сказать, что в Калининградской области состояние памятников истории и культуры является удовлетворительным. Это в целом. Теперь давайте рассмотрим их по группам.

Начнем с памятников археологии. Их на учёте стоит около 200, включая выявленные. В реальности их может быть намного больше. Конечно у нас здесь не Древний Рим и не Месопотамия с их грандиозными объектами, у нас это городища и могильники, которые сегодня можно разглядеть лишь по рельефу местности. Это города древних пруссов, балтов, варягов, древних индоевропейцев. Но они не менее ценны. Здесь проблема в том, что в последние десятилетия археология, как наука, находится в состоянии прислуги бизнеса. Археологов вызывают туда, где надо что-то построить и провести так называемые спасательные работы. Эти работы предполагают исчезновение объекта археологии. Научных исследований практически не проводится. Есть «придворные» археологи, с которыми работает бюджет, и которые получают немалые суммы за спасение (уничтожение) объектов, и есть неугодные археологи, которые также надеются получить финансирование из бюджета. Вы слышали, чтобы когда-нибудь правительство области выделило деньги на научную работу в сфере археологии на территории Калининградской области? Вы знаете, что в БФУ, где есть соответствующая специальность, и где ежегодно получают астрономические вливания из бюджета, на раскопки выделяются мизерные суммы? А это так. Но тогда о каком развитии науки в этом случае может идти речь?

При этом путь находок из раскопов крайне сложно отследить. Информация в открытом доступе отсутствует. Тот же Калининградский историко-художественый музей не имеет открытого электронного каталога фондов. Пусть там тысячи объектов, но ведь археологи сдают отчёты. Сейчас они выполняются в электронном виде, что мешает вносить все эти предметы в открытую электронную базу? В результате нет никаких гарантий, что все находки поступают в фонды музеев, а не попадают на европейские аукционы.

Это что касается науки. Теперь о том, как у нас относятся к памятникам археологии. Многие помнят, как реконструировали федеральную трассу А229 на Москву и недалеко от Калининграда на ней были обнаружены объекты археологии. Там проведены спасательные работы – после этих работ от памятников археологии не осталось и следа. Это наш подход. Это проблема организации работ на федеральные средства, когда любая задержка и изменение проекта влечёт санкции в виде прекращения финансирования. Я не говорю о том, что данные объекты археологии обязательно нужно было сохранить. Может, и нет. Но я говорю о том, что альтернативы не существует де-факто. Этот подход нужно менять. Но это не региональный уровень. Хотя у нас есть облдума, она может инициировать соответствующие законопроекты.

Еще пример. Вспомним, как проводились раскопки на фундаментах Королевского замка. Огромным трудом нам удалось всю эту вакханалию со спасательными работами остановить. Пришлось подать заявление в прокуратуру. А ведь там работали уважаемые люди, и замыкалось это всё на Институт археологии РАН. Но тут уже другая проблема – личное желание тогдашнего губернатора что-то с этой землёй сделать, чтобы ввести её в коммерческий оборот. А ведь данная площадка – это историческое ядро Калининграда. Или, как у нас любят говорить «страдальцы по неметчине», – «сердце города». Так вот это историческое сердце у нас просто пытались выковырять экскаватором. А ведь там древний культурный слой и его исследовать нужно несколько лет. Кто мешает создать экспедицию и аккуратно там всё руками раскопать? Что мы знаем о пруссах? Да, практически ничего – немцы их успешно ассимилировали. Но замок стоит на фундаментах крепости пруссов, что под ней — мы вообще не знаем.

Поэтому вопрос большой, почему у нас такое отношение на государственном уровне к археологии. Фундаменты Королевского замка могут таить под собой массу открытий. Здесь может работать международная экспедиция. А инфоповоды от её работы могут значительно повысить рейтинг региона в ленте новостей. Вспомним, как уничтожили древние фундаменты Кенигсберга при строительстве гостиницы «Ластадие», а ведь там тоже был причастен Институт археологии РАН, и никто не добился изменения проекта и сохранения этих артефактов. Мы получили гостиницу, но мы потеряли следы истории. К сожалению, во властных структурах у людей пока плохо обстоит дело с понятийным аппаратом о несоизмеримой стоимости данных объектов. Пока у нас считают, что следы истории ничего не стоят. И такая же позиция у бизнеса. А ведь если бы инвестор гостиницы изменил проект, сделав возможность для показа фундаментов древнего города, от этого бы выиграли все, и он в первую очередь.

Теперь о том, что у нас на региональном уровне много говорят о привлечении туристов. Вот, пожалуйста, есть 200 объектов археологии, к ним есть подъездные пути? Оборудованы площадки? Они очищены от растительности? Есть информационные щиты? Кто-то следит ежегодно за их состоянием, чтобы там не копали черные археологи? Этого ничего нет. У нас эта работа не ведётся. Простой пример – древнее городище рядом с кардиоцентром в Родниках. Сейчас это холм, поросший деревьями, по кадастровой карте на нём выделена земля под ресторан армянской кухни. Сама территория городища разделена на два участка. Он вроде есть, этот древний город, стоит на учёте, но ни в какой туристический оборот он не введён. Список можно продолжать, древние городища — это удивительные объекты, но на них не оборудован доступ и их потенциал никак не используется сейчас.

Поэтому в целом по археологии можно сказать, что да, учёт ведётся, но требуется развитие археологии как науки, контроль за находками и вовлечение этих объектов в сферу туризма.

Теперь о памятниках архитектуры. Учитывая специфику нашего региона у нас их достаточно много. Больше одной тысячи. В основном это здания немецкого периода истории различной степени сохранности. Здесь также перечень далеко не полный, но чтобы придать объекту статус памятника, необходимо пройти соответствующую процедуру, включающую историко-культурную экспертизу. Эта работа постоянно ведётся. При этом стоит учитывать, что специалистов в области сохранения объектов культурного наследия крайне мало. И это не только у нас такая ситуация — их крайне мало в масштабах всей страны. Если вы зайдёте на сайт службы государственной охраны объектов культурного наследия Калининградской области, то увидите, что в штате этой службы всего 7 человек. Эти 7 человек должны проконтролировать полторы тысячи памятников, находящихся в области. По 200 на каждого. Это невозможно. Но они эту работу выполняют, и надо сказать, что они каким-то образом с ней справляются. В муниципалитетах еще хуже, поскольку там таких специалистов зачастую вообще нет. Во многих муниципалитетах области эту работу выполняет сотрудник администрации, на котором еще дополнительно висит масса совершенно другой работы. Это может быть замглавы, а может начальник отдела культуры.

То есть мы должны понять, что сохранение памятников архитектуры — это не только обязанность этих людей. Они не смогут физически проконтролировать то, если мы с вами начнём эти памятники уничтожать. А ведь они массово уничтожались в советский период истории, когда строители коммунизма разрушали все основы старого мира. В немецких кирхах они сделали колхозные склады и коровники. А в 2012 году кирхи отдали Русской Православной Церкви, и теперь некоторые деятели, пытавшиеся оспорить данное решение, требуют, чтобы Церковь за год их все восстановила. Но ведь их 70 лет разрушали! И разрушали не только власти, а жители области. Ведь замок Бранденбург XIII века растащили на кирпичи жители посёлка Ушаково. Стоит просто приехать и посмотреть, из чего они построили свои сараи. Поэтому нужно понимать, что сохранение объектов культурного наследия — дело каждого. И это прямо записано в федеральном законе под номером 73, сохранять памятники — конституционная обязанность каждого. Просто у нас многие на свои обязанности плевать хотели…

Еще о проблемах в этой сфере. Сейчас реставрацией памятников занимается в основном государство. То есть рынок реставрации — это по большей части государственные контракты. Получение лицензии на реставрацию — крайне сложный и весьма непрозрачный процесс. Это придумали в Министерстве культуры РФ давно, и никто пока этот порядок не изменил. Нынешний министр не придумал ничего лучше, как заставить все организации переоформить лицензии. Раньше они выдавались бессрочно. Для чего это сделано – непонятно. Но этим, я считаю, должны заняться следователи. Раньше соответствующие фирмы за оформление такой лицензии брали миллион рублей, а сейчас цена только выросла. Где оседают эти деньги — вопрос к правоохранительным органам, но пора это всё отменять. Поэтому сейчас существуют просто организации с лицензией. Они могут под соответствующий контракт набирать бригаду гастарбайтеров и заниматься реставрацией. Мне это приходилось наблюдать, когда реставрировали одну из кирх по программе ФЦП «Культура России» по государственному контракту. Дело в том, что по благословению архиепископа Калининградского и Балтийского Серафима я занимаюсь включением объектов епархии в эту программу с 2012 года и соответствующим их сопровождением. Реставрационные расценки выше строительных в разы, поэтому реставрация — очень дорогое удовольствие. Мало того, процесс её согласования и сопровождения сложнее строительства. Поэтому сейчас любой, кто захочет отреставрировать принадлежащий ему памятник архитектуры, будет вынужден заплатить огромные средства. И не факт, что эту реставрацию сделают хорошо.

Еще проблема. В регионе отсутствует бюджет на восстановление памятников архитектуры. То есть что-то говорят на эту тему, обещают, недавно на кирху в Славске даже конкурс провели, но раньше в области существовала программа, которая предполагала ежегодное выделение средств. Пусть небольших, но на постоянной основе. Если бы такая программа существовала сейчас, хотя бы в размере 50 миллионов в год, то очень многое можно было бы сделать. Ту же крышу замка Георгенбург починить, или еще что. Каждый год. Но сейчас у нас служба госохраннаследия — это, по сути, сапожник без сапог. У них нет денег на реставрацию.

Так что проблем хватает: реставраторов нет, лицензии дороги, расценки высоки, памятников много, желающих их реставрировать мало, денег нет. Чтобы что-то изменить, нужно, чтобы было много реставраторов, чтобы были дешевые лицензии, были снижены расценки и существовала региональная программа. Тогда появится рынок реставраторов в России и в области, и процесс пойдёт. Но при нынешней ситуации можно сказать, что у нас всё не так уж и плохо.

Есть еще один вид памятников, который нужно рассмотреть. Это воинские мемориалы. У нас на территории области есть воинские захоронения нескольких войн. Многие из них являются объектами культурного наследия. Первая – это памятники солдатам Красной армии. Они находятся в хорошем состоянии, поскольку каждый год к 9 мая проводится проверка их сохранности, выполняются работы по благоустройству. Впрочем, и здесь есть проблемные точки — в советское время укрупнение захоронений проводилось не всегда досконально. Кое-где это сделали только на бумаге, а останки бойцов остались лежать там, где и были.

Помимо этого в области отсутствуют мемориалы на местах некоторых концлагерей. Так, в районе города Нестерова в 1941-1942 годах находился лагерь для советских военнопленных, попавших в котлы 1941 года. Это была просто территория, огороженная колючей проволокой. Никаких бараков — люди находились на улице под дождём и снегом. Там погибло несколько тысяч человек. Никто этот концлагерь не искал и не хочет и искать. В советское время сохранять память об этом лагере было зазорным. Ведь речь шла о катастрофе Красной армии в 1941-м году. Но сейчас стоило бы напомнить об отношении нацистов к советским военнопленным, а тем более «Колям из Уренгоя» об этом рассказать. Но некоторые деятели из общественного совета при службе госохраннаследия считают, что это надо забыть, что лагеря не было и искать его не надо. Так что сейчас статьи и письма в прокуратуру пишет только православный священник из Нестерова Георгий Бирюков, который считает, что лагерь нужно найти поставить там памятник. Это что касается советских мемориалов. При всех этих недостатках ситуация с ними вполне удовлетворительна, чего не скажешь о воинских мемориалах других эпох.

Теперь о самом главном, самом проблемном и самом наболевшем. Наша область имеет очень богатую русскую военную историю. Несмотря на то, что здесь долго хозяйничали немцы, русская армия оставила здесь много следов, которые вошли в учебники истории. Это и Семилетняя война, и Русско-прусско-французская 1806-1807 годов, и Первая мировая. В войне с Наполеоном наша армия совершила на территории области два чуда, первое — это кровавая ничья в сражении при Прейсиш-Эйлау, которое по числу убитых стало крупнейшим на тот момент истории, второе чудо — это то, как наша армия выбралась из ловушки Наполеона под Фридландом. Кстати, именно благодаря доблести русского солдата в этих двух сражениях в России появилась награда Георгиевский крест. Можно без всякого преувеличения сказать, что Калининградская область, Багратионовск и Правдинск — это родина этой славной государственной награды. Чем не бренд для региона? Но если мы захотим посетить поля ратной славы при Прейсиш-Эйлау и Фридланде, то что мы там увидим? Разруху в Багратионовске, пустырь на поле сражения, по которому проходит заброшенная железная дорога. Кстати, здесь мы отброшены в прошлый век. В Багратионовск поезд больше не ходит.

Пруссаки через сто лет после битвы поставили на поле сражения при Прейсиш-Эйлау памятник своему корпусу. На нём есть барельеф командующего русской армией Леонтия Беннигсена. Надпись на памятнике гласит: «Славной памяти Лестока, Дирика и их братьев по оружию». Под братьями по оружию понимаются русские, которые совершили чудо на поле сражения при Прейсиш-Эйлау, пока прусский корпус шел к месту битвы. В советское время, чтобы спасти памятник от уничтожения, его поставили на учёт как «Памятник-обелиск Славы русского оружия». Сегодня это даёт повод некоторым деятелям утверждать, что у нас с увековечением подвига русского солдата, павшего в сражении при Прейсиш-Эйлау всё в порядке. Что, дескать, прусским памятником, проблема закрыта. Это в корне неверный подход. Подобная ситуация и Правдинске. Там нет памятника солдатам Павловского полка и генералу Мазовскому.

Ситуация с воинскими захоронениями плачевна. В Багратионовске по сути огромная территория в центре города — большая братская могила. Сейчас это заброшенный пустырь. Французские туристы пробираются сквозь сорняки, чтобы добраться до места гибели их корпуса Ожеро. Памятные знаки русским полкам на поле боя и смотровые площадки отсутствуют. Кирха, с которой Наполеон смотрел за сражением, которая изображена на всех исторических гравюрах, и у которой русские солдаты чуть не взяли его в плен — превращена в советское время в «объект наблюдения за подземными шпионами», а проще — изуродована до неузнаваемости. А ведь это наша история, на которой нужно воспитывать наших детей. Правда, сейчас есть надежда, на то, что процесс сдвинется с мёртвой точки, поскольку решением проблемы заинтересовалось общество «Двуглавый Орёл» во главе с Константином Валерьевичем Малафеевым и Леонидом Петровичем Решетниковым и крупный предприниматель, а также советник губернатора Андрей Юрьевич Горохов.

Но это только часть проблемы сохранения памяти наших солдат. Чего стоит поле сражения при Гросс-Егерсдорфе. Недавно в голосовании за имя аэропорта Храброво победила императрица Елизавета Петровна Романова, это свидетельствует об огромном интересе населения области к этому периоду истории. Но поле сражения никак не благоустроено! Областное правительство не нашло ничего лучше, как к 250-летию битвы передвинуть старый советский памятник на новое место. Но никто не озаботился ремонтом дороги к нему. Рядом проходит федеральная трасса, она перерезает северный фланг нашей армии, там каждый день проезжают тысячи машин — рядом никто памятник не поставил. Могилы наших солдат на поле сражения никто не ищет. А ведь у нас есть БФУ с его студентами и внушительным бюджетным финансированием. Там есть Центр военномемориальных исследований во главе с видным соросовцем Ильей Дементьевым. Когда-то мне приходилось бить ему буквально по рукам, чтобы он не внедрял в калининградские школы секс-просвет. Теперь бы хотелось, чтобы этот центр, наконец, занялся своей работой, и нашел нам могилы наших солдат на Гросс-Егерсдорфском поле.

Еще страница истории — Гумбинененское поле. Об этом очень много рассказано, тот же Дементьев за бюджетно-бфушный счёт пытается на научных конференциях доказать, что ничего важного на этом поле не произошло, пытаясь опровергнуть цитаты Черчилля и маршала Фоша, но цитат так много, что их не опровергнуть — русская армия на этом поле изменила весь ход Первой мировой войны и обеспечила победу своих союзников в 1918 году. Это неоспоримый факт. Но поле заброшено. Памятник победе отсутствует. Большая часть воинских захоронений утрачена. А ведь это не единственное сражение Первой мировой на нашей земле.

Мало кто знает, что через реки нашей области Петр I дважды провёл галерный флот в время Северной войны, что здесь в 1370 году произошла битва между русским войском князя Ольгерда и Тевтонским орденом. На моё предложение увековечить данный факт руководитель службы госохраннаследия Евгений Маслов заявил, что русские, павшие в этой битве — не защитники Отечества. То есть павшие на Куликовом поле через десять лет — защитники, а эти — нет. Нашлись историки, выпускники БФУ, которые стали доказывать, что русские в составе войска князя Ольгерда и не русские вовсе, поскольку он воевал с Московским княжеством. Уму непостижимо, чему учат в БФУ, что оказывается, Великое княжество Литовское и Русское, претендовавшее на объединение русских земель в XIV веке и имевшее большинство населения русских и православных людей — не русское. Да, сейчас литовские националисты пытаются поднять на свои знамена Витовта и Ольгерда, но это наши князья, потомки Рюрика. Именно Россия является наследницей этого княжества, а не современная Литва, появившаяся в огне революции.

Еще один важный вопрос истории, который имеет прямое отношение к Калининградской области. Есть все основания утверждать, что две русские династии Рюриковичей и Романовых вышли с территории нашего региона. Предок Андрея Кобылы — прусский князь Гланда Камбилла Дивонович вёл войну с Тевтонским орденом здесь, а потом ушёл на Русь. Несколько русских дворянских фамилий ведут свои родословные от него, в том числе и Романовы. Что же касается Рюрика, то его из Пруссии выводили Ломоносов, австриец Гербенштейн, немец Байер, наш земляк Иннокентий Гизель, и другие историки. Пусть норманисты спорят с антинорманистами, для нас важна эта легенда, которая также может стать нашим брендом: Калининградская область — родина русской государственности. Но мы только в самом начале этого пути. Очень большое сопротивление предстоит преодолеть. Но эта история крайне важна для нас — она обосновывает наше присутствие здесь навечно: отсюда Рюриковичи и Романовы, эту землю мы завоевали в Семилетнюю войну, потом подарили назад прусскому королю. Потом пришли на помощь Пруссии в XIX веке и спасли её государственность, не позволив Наполеону её уничтожить. Взамен мы получили от немцев жестокую неблагодарность — Первую и Вторую мировые войны. Сегодня за рубежом звучат голоса об оспаривании оснований для принадлежности Калининградской области к России. Вот почему важна русская история Пруссии — эта земля наша не только на основании Ялты и Потсдама, но и на основании древних исторических фактов.

Поэтому сохранение памяти о русской истории Пруссии — самая проблемная часть нашего, а не германского исторического наследия. Так получилось, что исторические объекты и достопримечательные места, связанные с этой историей, находятся сегодня в самом наихудшем состоянии. И калининградское региональное отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, которое я возглавляю, сосредоточило все свои усилия на этом самом главном направлении сохранения объектов культурного наследия.

В области действуют разные группы энтузиастов-историков. Они помогают вам или мешают? В чём ваши разногласия с ними?

— Да, действительно, в области действует несколько групп, это совершено разные люди, некоторые из них занимаются работой, которая пересекается с нашей. В этом нет ничего страшного, это вполне нормально. К примеру, помимо нашей группы «Последние герои Империи», целью которой является благоустройство воинских захоронений Первой мировой войны, есть минимум три структуры, которые этим занимаются. Это совершенно разные как в финансовом, так и в представительском отношении группы. Свою работу мы финансируем сами, либо пытаемся участвовать в грантовых конкурсах. Отличие нашей группы в том, что мы занимаемся исключительно захоронениями, на которых похоронены воины Русской Императорской армии, мы не занимаемся благоустройством мемориалов, где лежат немцы. Это и не нужно, поскольку в соответствии с международными соглашениями, подписанными Россией, этими захоронениями занимаются организации, уполномоченные германской стороной.

Тем не менее, у нас в регионе есть группы, которые занимаются выявлением и постановкой на учёт памятников солдатам Германской империи и даже Вермахта. С таким подходом я в корне не согласен. Считаю, что Россия не должна содержать эти объекты. Это является основой для противоречий, борьбы и даже личной неприязни ко мне и членам нашей группы. К сожалению, представители так называемой «германизаторской» позиции вхожи в различные общественные советы и имеют определенный ресурс для борьбы с нами.

Помимо этого по линии военно-исторического фестиваля «Защитники Отечества», который мы проводим в области с 2012 года, и который направлен на популяризацию полей воинской славы Русской армии на территории Калининградской области, также развернулась нешуточная борьба. В 2012 году, после того как мы с огромным трудом провели впервые в Калининградской области реконструкцию Гумбинненского сражения, некоторые областные чиновники смекнули, что на этом можно неплохо заработать и создали свой параллельный фестиваль. Только, по сути, украв идею, они отбросили нашу цель — чтобы люди посещали настоящее поле сражения и расположенные на нём воинские мемориалы, чтобы это содействовало в последующем установке памятника нашей победе. При этом правительство области в 2013-2017 годах направило десятки миллионов рублей на свой военно-исторический фестиваль, который проводился в Гусевском районе, потому что так хотел бывший губернатор. А поле сражения находится в Нестеровском районе. К сожалению, в этой истории оказалось замешано и РВИО во главе с министром Владимиром Мединским, который прекрасно знает ситуацию. Но РВИО оказалось абсолютно зависимой от областных властей структурой, и в этом вопросе пошло у них на поводу. В результате, мы местные организаторы, оказались вынуждены бороться за существование. А представители РВИО, курировавшие проведение параллельного фестиваля, дошли до того, что ставили условия клубам военно-исторической реконструкции: либо они принимают участие в фестивале ВООПИиК, либо в правительственном. Все это делалось для того, чтобы закрыть наш фестиваль, и, кстати, способствовало разделению клубов в России на два лагеря.

Понятно, что и калининградское отделение РВИО, которое сейчас возглавляет министр культуры и туризма Калининградской области Андрей Ермак, делает всё возможное, чтобы у нашего фестиваля были проблемы. В этом году эти люди решили пожаловаться в администрацию президента РФ на тот факт, что мы проводим реконструкцию Фридландского сражения. Сначала на местном заседании РВИО был принят документ, в котором выражалась озабоченность по поводу того, что мы «празднуем» поражение русской армии во Фридландском сражении. Затем Ермак обратился в центральный аппарат РВИО, который подтвердил, что «праздновать» поражение Русской армии нельзя. А затем эти документы были отправлены в администрацию президента РФ.

Сделано это было потому, что в 2015, 2018 и 2019 годах наш фестиваль поддерживается президентскими грантами, и целью данной «операции» была попытка сорвать эту поддержку в дальнейшем, а также затруднить нам сдачу отчётности. Но дело в том, что это дезинформация чистой воды. Ведь никакого «празднования» мы не проводим. В программе нашего фестиваля акции памяти, отдание воинских почестей нашим солдатам, погибшим в сражении, а также военно-историческая реконструкция, в ходе которой мы рассказываем о подвиге наших солдат.

Да, русская армия уступила во Фридландском сражении, но как уступила! Это удивительная и славная страница нашей военной истории! Во-первых, наш командующий был болен, и начало сражения, первая фаза, выполнялась нашей армией без общего руководства. Потом же, когда Беннигсен увидел, что армия попала в ловушку, он отдал приказ отступать. Представьте, на спине висит вдвое превосходящий противник, ведёт сражение, наступает, а наша армия разделена на три части рекой и ручьём, причём наша крупная артиллерия вся практически за рекой. При этом отдан приказ отступать, и не просто отступать, а выполнять сложный военный маневр — переправу. Иностранные наблюдатели были восхищены увиденным. Любая другая армия в этой ситуации была бы разгромлена, а наша переправилась на другой берег и ушла от французов! И это произошло благодаря удивительной стойкости русского солдата!

Впервые в российской истории именно за Фридландское сражение нижние чины были награждены Георгиевскими крестами. Разве мы имеем право забыть об этом? Разве реконструкция этого сражения — не лучшая форма памяти? Но мне руководитель местного РВИО и министр культуризма прямо сказал — реконструкция не нужна, вы празднуете этим поражение. Но ведь Бородинское сражение — тоже поражение! А его реконструкция проводится РВИО! Реконструкция обороны Севастополя в Крыму — тоже среди организаторов РВИО, но это тоже поражение! Что же нам, фильмы про «Варяг» и Брестскую крепость не снимать теперь, ведь это тоже поражения? Получается, что под совершенно надуманным предлогом нам в Калининградской области вставляют палки в колёса. И это делает РВИО и местное министерство культуризма.

Но это не всё. Нас обвиняют в том, что не все участники реконструкции имеют форму на год сражения — 1807, некоторые приезжают в мундирах русской и французской армий на другой момент эпохи наполеоновских войн. Но ведь такая практика повсеместно! Нет ни одного крупного фестиваля по наполеоновской эпохе в мире, в котором все участники имеют форму на какой-то определённый год. Бородино, Ватерлоо, Аустерлиц, Березина и другие — там присутствуют клубы из разных лет. Это нормальная практика. В 2016 году организаторы реконструкции сражения при Йене (Германия) задались целью ограничить униформу участников только униформой образца 1805-1806 гг. Из-за этого фестиваль чуть не был отменён, пришлось срочно звать всех, в результате там были мундиры в промежутке от 1805-1815 гг. Но нам подобный подход пытаются вменить в нарушение и пишут кляузы в Фонд президентских грантов и администрацию президента России! Так что борьбы действительно хватает, но эта борьба только делает нас сильней.

Актуальна ли проблема черных копателей? Кто с ними борется и как?

— Проблема черных копателей очень актуальна. Достаточно выйти на Центральный рынок города Калининграда, чтобы увидеть, что у нас активно копают и продают. И это только видимая часть проблемы и черного рынка. Самые ценные находки уходят на аукционы, уезжают в другие города России и за рубеж. Все немецкие старые кладбища буквально перепаханы копателями, то же самое с древними памятниками. Если уж в профессиональной археологии невозможно проследить путь экспонатов, то что говорить об этом.

В качестве примера могу привести ситуацию с захоронениями воинов Русской Императорской армии времён Первой мировой войны на территории Калининградской области. Большая часть этих захоронений не стоит на учёте, хотя обозначена на немецких архивных картах, имеющихся в сети интернет. К сожалению, из-за политики укрупнения посёлков, которая проводилась в советское время, сейчас места этих захоронений труднодоступны. Старая немецкая инфраструктура в сельской местности оказалась сильно разрушена. Ко многим захоронениям нет дорог и подъездных путей. Но при желании найти их нетрудно. Они все по большей части вскрыты. Копатели ищут золотые монеты, ценные личные вещи. Они совершают акты вандализма. Но защитить эти захоронения невозможно, поскольку никто не будет в лесу стоять с охраной. Эти захоронения надо переносить туда, где живут люди. Так, кстати, поступали немцы в 20-х годах после войны. Они перенесли прах солдат, включая русских к посёлкам и дорогам.

Но у этой идеи в области нашлись серьёзные противники. Их позиция — не переносить, оставить как есть, и благоустроить, построить дороги. Эти люди не хотят взять калькулятор и понять, что этого никогда не будет сделано по простой причине — не хватит никаких денег. Даже если могилы наших солдат в полях и лесах будут благоустроены, их всё равно будут копать, поскольку каждый год подрастают новые копатели, которым лень зарабатывать на жизнь честным трудом. Их придётся благоустраивать каждый год!

В 2013 году поисковый отряд «Фридрихсбург» попытался перенести одно из захоронений русских воинов, вскрытое черными копателями. Информацию о нём предоставил православный священник отец Георгий Бирюков из Нестерова. Поисковики обнаружили братскую могилу, а на небольшой глубине полиэтиленовые мешки с костями наших солдат. Они вызвали полицию. Полиция по факту обнаружения человеческих останков возбудила уголовное дело, которое было закрыто за давностью лет. Поисковики перезахоронили останки наших солдат у храма в Нестерове. Вроде хорошее дело — черные копатели не смогут больше грабить эту могилу, солдаты обрели почётное место. Но не тут-то было, сторонники того, чтобы оставить как есть, завалили прокуратуру заявлениями, чтобы возбудить уголовное дело в отношении поисковиков. В итоге правоохранительные органы не нашли нарушений закона, но нервы людям кое-кто потрепать смог.

Надо понимать, что увековечение защитников Отечества — это сохранение памяти у живых. Погибшим ничего не надо сейчас. Это нам надо, чтобы их могилы были рядом с нашими домами и дорогами, чтобы каждый мог дойти и постоять у этих могил, а не искать их с картой и GPS навигатором в лесу. Поэтому единственный способ избавиться от черных копателей — лишить их скрытности, сделать так, чтобы могилы наших солдат были перенесены на крупные мемориалы, а то, что действительно нельзя перенести — памятники археологии и архитектуры — включить в туристический оборот.

— Поскольку Калининградская область новоприобретённая для России, здесь существует историко-культурное наследие иных стран. Ваше мнение, оказывают ли зарубежные страны влияние в сфере культуры и идеологии в регионе? В чём это выражается и как этому противостоять?

— Да, это действительно так, наш регион — военный трофей Второй мировой войны. К тому же он имеет очень важное геополитическое положение. Мы, по сути — непотопляемый русский авианосец внутри НАТО. Мало того, наш флот нельзя «запереть» в Балтийске, как это сделали немцы в Финском заливе в 1941 году. Здесь проходит самая западная граница России. Поэтому Калининградская область находится на переднем крае сложной геополитической борьбы. Во-первых, здесь пытаются запустить сценарий распада России. Такой сценарий разработан нашими геополитическими соперниками по аналогии с реализованным сценарием распада СССР — через отсоединение ряда субъектов, которые должны запустить этот процесс. Поэтому в Калининградской области активно с самого начала девяностых такая работа ведется. Ее цель — создание электоральной базы сепаратизма. Ведутся исследования особой калининградской идентичности — локомотивом этой работы, на мой взгляд, является БФУ имени Канта, который давно находится под влиянием зарубежных фондов, включая организации Джорджа Сороса. Раскручиваются соответствующие политические фигуры, зарабатывающие очки на борьбе с коррупцией, или за экологию, но выступающие за интеграцию в ЕС отдельно от остальной территории России. Ведётся серьёзная работа в сфере культуры по перепрограммированию сознания жителей региона, ломке русского кода.

Здесь сливаются интересы США, которые строят буферную зону между Европой и Россией, призванную мешать объединению российских ресурсов и европейских технологий и этим сдерживать немцев и французов, а также интересы Германии, в которой есть реваншистские круги, мечтающие о возврате «колыбели германского милитаризма». Наличие русского Калининграда серьёзно мешает американцам завершить построение буферной зоны, которая сейчас включает в себя Польшу, Прибалтику и Украину. Поэтому работают и те, и те.

Немцы выбрали основными целями вовлечение калининградского бизнеса в свою орбиту через создание совместных предприятий, но делают это тихо, не афишируя особо, а также культуру, в которой работают открыто. Много лет у нас центром «германизации» в культурной сфере был Немецко-Русский дом. Кстати, это единственный Немецко-Руссский дом в России, поскольку все остальные аналогичные организации называются Русско-Немецкими домами. На протяжении последних 30 лет постоянно идёт вброс идеи о переименовании Калининграда в Кенигсберг, о возврате немецких названий другим городам, которым, кстати, успешно присвоили немецкие гербы, постоянно лоббируется восстановление национального символа Германии — Королевского замка и т. д. Во всех этих процессах замечен Немецко-Русский дом. Помимо этого, в Калининградской области реализуется программа переселения казахстанских немцев. Численность немецкого населения области с 1989 года выросла в 12 раз. Недавно, наконец, Немецко-Русский дом был серьёзно «потрепан», не без участия патриотических организаций, которые давно на этом настаивали. Сейчас там сменилось руководство, надеюсь, что сменился и вектор работы — на популяризацию русских немцев, тех немцев, что верой и правдой служили России.

Американцы же активно взаимодействуют с общественными организациями, политическими деятелями. Часто приезжают сюда «десанты», включающие дипломатических работников США, с целью изучения ситуации. Но и бизнес свой они активно лоббируют. Генетически-модифицированная соя американской корпорации «Монсанто» поступает на европейскую переработку на одно из предприятий в Калининградской области. Отсюда соевые корма, используя льготы таможенной зоны, фактически захватывают рынок кормов в России. И это только один пример.

Как всему этому противостоять? Очень просто. Необходимо законодательно закрепить, что сфера культуры в Калининградской области является стратегической, и выстроить культурную политику исходя из этого. Необходимо отменить закон о свободной экономической зоне, вернув Калининградскую область в правовое таможенное поле РФ. Это приведёт к закрытию предприятий-паразитов, делающих деньги на льготах и лишь имитирующих производство. Там везде практически иностранный капитал. Необходимо использовать опыт самих немцев в Западном Берлине. Кстати, советник губернатора Андрей Юрьевич Горохов написал замечательную книгу, проанализировав то, как немцы развивали свой эксклав. Там совсем иные подходы, нежели у нас. Там была реальная экономика и малый бизнес. Нам ничего не стоит взять лучшие идеи на вооружение, ликвидировав экономическую базу сепаратизма. Нужно реально заниматься демографией и миграцией, а не смотреть со стороны на то, что происходит. Вернуть воспитательную функцию образованию. Учить детей создавать большие и счастливые семьи. Серьёзным нашим оплотом в Калининградской области является Русская Православная Церковь. К счастью, ее влияние растет. Государству необходимо использовать церковный ресурс, прежде всего, в образовании и просвещении населения. Мы должны использовать ресурс Калининградской области для консолидации и объединения русских в Прибалтике. И не только русских, но и всех русофилов, всех здравомыслящих людей в Европе. Сделать из региона крупный культурный и информационный центр, работающий на объединение антиглобалистов.

Да, остальная Россия далеко, но наш язык, наша культура, наша вера с нами, а значит, у нас есть все, чтобы показать миру, что Калининградская область — это русский край. И это наша исконная земля.

Умер за рулём и задавил пешехода: во Владимире выясняют детали смертельного ДТП. Подборка интригующих новостей, подписывайтесь в Яндекс Новости
Яндекс.Метрика